Литературная радуга

    Признаться, я частию для развлечения занялся этим.  У  меня  был  кусок
термаламы, я обил ею гроб и украсил его  черкесскими  серебряными  галунами,
которых Григорий Александрович накупил для нее же.
    На другой день рано утром мы ее похоронили за крепостью, у речки, возле
того места, где она  в  последний  раз  сидела;  кругом  ее  могилки  теперь
разрослись кусты белой акации и бузины. Я хотел было  поставить  крест,  да,
знаете, неловко: все-таки она была не христианка...
    - А что Печорин? - спросил я.
    - Печорин был долго нездоров, исхудал, бедняжка; только никогда с  этих
пор мы не говорили о Бэле: я видел, что ему будет неприятно, так  зачем  же?
Месяца три спустя его назначили в е...й полк, и он уехал в Грузию. Мы с  тех
пор не  встречались,  да  помнится,  кто-то  недавно  мне  говорил,  что  он
возвратился в Россию, но в приказах по корпусу не было. Впрочем,  до  нашего
брата вести поздно доходят.
    Тут он пустился в длинную диссертацию о  том,  как  неприятно  узнавать
новости  годом  позже  -  вероятно,  для  того,  чтоб  заглушить   печальные
воспоминания.
    Я не перебивал его и не слушал.
    Через час явилась возможность ехать; метель утихла, небо прояснилось, и
мы отправились. Дорогой невольно я опять завел речь о Бэле и о Печорине.
    - А не слыхали ли вы, что сделалось с Казбичем? - спросил я.
    - С Казбичем? А, право, не знаю... Слышал я, что  на  правом  фланге  у
шапсугов есть какой-то Казбич, удалец, который в красном бешмете  разъезжает
шажком  под  нашими  выстрелами  и  превежливо  раскланивается,  когда  пуля
прожужжит близко; да вряд ли это тот самый!..
    В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он,
по причине тяжелой поклажи, не  мог  за  мной  следовать.  Мы  не  надеялись
никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите,  я  расскажу:
это целая история... Сознайтесь,  однако  ж,  что  Максим  Максимыч  человек
достойный  уважения?..  Если  вы  сознаетесь  в  этом,  то  я  вполне   буду
вознагражден за свой, может быть, слишком длинный рассказ.

    1 Ермолове. (Прим. Лермонтова.)
    2 плохо (тюрк.)
    3 Хороша, очень хороша! (тюрк.)
    4 Нет (тюрк.)
    5 Я прошу прощения у читателей в  том,  что  переложил  в  стихи  песню
Казбича, переданную мне, разумеется, прозой; но привычка  -  вторая  натура.
(Прим. Лермонтова.)
    6 Кунак значит - приятель. (Прим. Лермонтова.)
    7 овраги. (Прим. Лермонтова.)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39