Литературная радуга

ГЛАВА ХIII.

    Прошло несколько времени без всякого замечательного случая. Но в начале
следующего лета произошло много перемен в семейном быту Кирила Петровича.
    В 30-ти верстах от него  находилось богатое  поместие князя Верейского.
Князь  долгое время  находился в чужих  краях  -  всем имением  его управлял
отставной  маиор,  и никакого сношения  не существовало  между  Покровским и
Арбатовом. Но в конце мая месяца князь возвратился из-за границы и приехал в
свою деревню, которой от роду еще не видал. Привыкнув  к рассеянности, он не
мог вынести  уединения, и на третий день по своем приезде отправился обедать
к Троекурову, с которым был некогда знаком.
    Князю  было около  50  лет,  но  он казался гораздо старее.  Излишества
всякого  рода  изнурили  его  здоровие и положили  на нем свою  неизгладимую
печать.  Не  смотря на  то  наружность  его  была приятна,  замечательна,  а
.привычка быть всегда в обществе придавала ему некоторую любезность особенно
с  женщинами.  Он имел непрестанную  нужду в рассеянии и непрестанно скучал.
Кирила Петрович был чрезвычайно доволен его посещением, приняв  оное  знаком
уважения от человека,  знающего свет; он по обыкновению своему  стал угощать
его  смотром  своих заведений  и  повел на  псарный двор. Но князь  чуть  не
задохся  в  собачьей атмосфере,  и спешил выдти  вон, зажимая  нос  платком,
опрысканным духами.  Старинный сад с  его стрижеными липами, четвероугольным
прудом  и правильными аллеями ему не  понравился; он любил английские сады и
так называемую природу, но  хвалил и восхищался;  слуга пришел доложить, что
кушание  поставлено.  Они пошли обедать. Князь прихрамывал,  устав  от своей
прогулки, и уже раскаиваясь в своем посещении.
    Но в  зале встретила их Марья Кириловна, и старый  волокита был поражен
ее  красотой.  Троекуров  посадил  гостя  подле  ее.  Князь  был оживлен  ее
присутствием,  был  весел  и  успел  несколько  раз  привлечь   ее  внимание
любопытными своими рассказами.  После обеда Кирила  Петрович предложил ехать
верхом, но  князь извинился, указывая на свои бархатные сапоги - и  шутя над
своею  подагрой - он предпочел прогулку в линейке, с тем чтоб не разлучаться
с милою своей соседкою. Линейку заложили. Старики и красавица сели  втроем и
поехали.  Разговор не прерывался.  Марья Кириловна  с  удовольствием слушала
льстивые  и  веселые  приветствия светского  человека, как  вдруг Верейский,
обратясь  к  Кирилу  Петровичу,  спросил  у него, что  значит  это погорелое
строение, и  ему  ли  оно  принадлежит?  -  -  Кирила  Петрович  нахмурился;
воспоминания, возбуждаемые в нем погорелой усадьбою, были ему неприятны.  Он
отвечал, что  земля теперь его и что прежде принадлежала она  Дубровскому. -
Дубровскому, - повторил Верейский, -  как, этому славному разбойнику? - Отцу
его, - отвечал Троекуров, - да и отец-то был порядочный разбойник.
    - Куда же девался наш Ринальдо? жив ли он, схвачен ли он?
    -  И  жив и  на  воле -  и покаместь у нас будут исправники  за одно  с
ворами,  до тех  пор не будет он пойман; кстати,  князь, Дубровский  побывал
ведь у тебя в Арбатове?
    -  Да, прошлого  году  он,  кажется, что-то сжег  или разграбил. - - Не
правда ли, Марья  Кириловна,  что было бы любопытно познакомиться покороче с
этим романтическим героем?
    - Чего любопытно! -  сказал Троекуров, - она знакома с  ним  - он целые
три  недели учил  ее  музыки, да  слава богу не взял  ничего за уроки.  -Тут
Кирила Петрович начал  рассказывать  повесть о своем французе-учителе. Марья
Кириловна  сидела  как на иголках, Верейский  выслушал с глубоким вниманием,
нашел все  это очень  странным, и переменил  разговор. Возвратясь  он  велел
подавать  свою  карету,  и  не смотря  на  усильные просьбы Кирила Петровича
остаться ночевать, уехал тотчас после чаю. Но прежде просил Кирила Петровича
приехать  к нему в гости с Марьей  Кириловной - и гордый Троекуров обещался,
ибо, взяв в уважение княжеское достоинство, две звезды  и  3000 душ родового
имения, он до некоторой степени почитал князя Верейского себе равным.
    Два  дня  спустя  после  сего посещения  Кирила  Петрович  отправился с
дочерью в гости  к  князю  Верейскому.  Подъезжая  к  Арбатову  он не мог не
любоваться  чистыми и веселыми избами крестьян и каменным господским домом -
выстроенным во вкусе английских замков. Перед домом расстилался густозеленый
луг,  на  коем  паслись  швейцарские  коровы,  звеня своими  колокольчиками.
Пространный  парк  окружал дом со  всех  сторон.  Хозяин встретил  гостей  у
крыльца, и подал руку молодой красавице. Они вошли в великолепную  залу, где
стол  был накрыт на три прибора. Князь подвел  гостей к окну, и  им открылся
прелестный  вид.  Волга протекала перед окнами, по ней шли нагруженные барки
под  натянутыми  парусами  и  мелькали  рыбачьи  лодки,  столь  выразительно
прозванные душегубками. За рекою - тянулись холмы и поля, несколько деревень
оживляли  окрестность. Потом  они  занялись  рассмотрением  галлерей картин,
купленных князем в  чужих краях. Князь объяснял Марьи Кириловне их различное
содержание, историю  живописцев,  указывал на достоинство и  недостатки.  Он
говорил  о  картинах не  на условленном  языке  педантического знатока, но с
чувством и воображением. Марья Кириловна слушала его  с удовольствием. Пошли
за  стол. Троекуров  отдал полную  справедливость винам своего Амфитриона  и
искусству  его  повара,  а  Марья  Кириловна  не  чувствовала  ни  малейшего
замешательства  или принуждения  в беседе  с человеком, которого  видела она
только во  второй раз отроду. После  обеда хозяин  предложил  гостям пойти в
сад. Они пили кофей в беседке на берегу широкого озера, усеянного островами.
Вдруг  раздалась духовая  музыка, и шестивесельная лодка  причалила  к самой
беседке. Они  поехали по озеру, около островов - посещали некоторые из них -
на одном находили мраморную статую, на другом  уединенную пещеру, на третьем
памятник с таинственной надписью, возбуждавшей в Марьи  Кириловне девическое
любопытство, не  вполне удовлетворенное учтивыми недомолвками князя  - время
прошло  незаметно  - начало смеркаться. Князь  под предлогом свежести и росы
спешил возвратиться домой -  самовар их ожидал. Князь просил Марью Кириловну
хозяйничать в доме старого холостяка. Она разливала чай - слушая неистощимые
рассказы любезного  говоруна - вдруг раздался выстрел  -  и ракетка осветила
небо. Князь подал Марье Кириловне шаль и позвал  ее и  Троекурова на балкон.
Перед домом  в  темноте разноцветные  огни вспыхнули, завертелись, поднялись
вверх колосьями, пальмами,  фонтанами, посыпались дождем, звездами, угасали,
и  снова вспыхивали.  Марья Кириловна веселилась  как дитя. Князь  Верейской
радовался  ее восхищению  -  а  Троекуров  был чрезвычайно  им доволен,  ибо
принимал tous les frais князя, как знаки уважения и желания ему угодить.
    Ужин в  своем  достоинстве  ничем не уступал обеду. Гости отправились в
комнаты, для  них отведенные, и на другой  день поутру расстались с любезным
хозяином, дав друг другу обещание вскоре снова увидеться.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19