Литературная радуга

ГЛАВА XIV.

    Марья  Кириловна  сидела  в  своей  комнате,  вышивая в пяльцах,  перед
открытым  окошком.  Она  не  путалась  шелками, подобно  любовнице  Конрада,
которая в  любовной рассеянности вышила  розу зеленым шелком.  Под  ее иглой
канва  повторяла безошибочно узоры  подлинника, не смотря на то  ее мысли не
следовали за работой, они были далеко.
    Вдруг  в окошко  тихонько  протянулась рука -  кто-то положил на пяльцы
письмо и  скрылся, прежде  чем Марья  Кириловна успела образумиться.  В  это
самое время слуга к ней вошел и позвал ее к Кирилу Петровичу. Она с трепетом
спрятала письмо за косынку, и поспешила к отцу - в кабинет.
    Кирила  Петрович  был  не  один.  Князь  Верейский  сидел  у  него. При
появлении  Марьи   Кириловны  князь   встал   и   молча   поклонился  ей   с
замешательством  для  него  необыкновенным. -  Подойди  сюда, Маша, - сказал
Кирила Петрович, - скажу тебе новость, которая, надеюсь, тебя обрадует.  Вот
тебе жених, князь тебя сватает.
    Маша  остолбенела,  смертная бледность покрыла ее  лицо.  Она  молчала.
Князь к ней подошел, взял ее  руку и с  видом тронутым спросил:  согласна ли
она сделать его счастие. Маша молчала.
    - Согласна,  конечно, согласна, - сказал Кирила  Петрович, - но знаешь,
князь: девушке трудно выговорить это слово.  Ну, дети, поцалуйтесь  и будьте
счастливы.
    Маша  стояла неподвижно,  старый князь поцаловал ее руку,  вдруг  слезы
побежали по ее бледному лицу. Князь слегка нахмурился.
    -  Пошла, пошла, пошла, - сказал Кирила Петрович, - осуши свои слезы, и
воротись к нам  веселешенька. Они  все  плачут при помолвке, - продолжал он,
обратясь  к Верейскому,  -  это  у  них уж  так заведено...  Теперь,  князь,
поговорим о деле - т. е. о приданом.
    Марья  Кириловна  жадно   воспользовалась  позволением  удалиться.  Она
побежала в свою комнату, заперлась и  дала волю своим слезам, воображая себя
женою старого князя; он вдруг  показался ей отвратительным и ненавистным - -
брак  пугал  ее  как плаха,  как могила...  "Нет, нет,  -  повторяла  она  в
отчаянии,  -  лучше умереть, лучше в монастырь, лучше пойду за Дубровского".
Тут она вспомнила о письме, и жадно  бросилась его читать, предчувствуя, что
оно  было от  него. В самом  деле  оно  было писано им - и заключало  только
следующие слова:
    "Вечером в 10 час. на прежнем месте".

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19