Литературная радуга

     Нечто вроде киносценария.
 
     Общая панорама. Картина влажной тропической страны. Знойный, струящийся  и дрожащий воздух. Напряжённая, ожидающая вечерней прохлады, нарушаемая лишь вездесущими насекомыми, тишина. В центре плантация с копошащимися работниками. Спины согбенны, лиц не видно. Работают молча и напряжённо. Лишь один выделяется ритмичными движениями, он в наушниках с плеером. В жужжание насекомых вплетается равномерный, быстро нарастающий, звук подъезжающего автомобиля.
 
     Крупный план. Из дорогого внедорожника шустро вылезает розовощёкий круглый человечек среднего роста в шортах и соломенной шляпе. Таких же, как на рабочих, но явно из более качественных и дорогих материалов. он идёт по плантации, панибратски заговаривая с рабочими. Но никого его «внимание» и «участие» не обманывает. Каждый, с кем он обменивается рукопожатием и репликами, изображает на лице улыбку в меру своих талантов, кивает головой и поддакивает хозяину. Но едва тот отвернётся, тут же снова сгибается. Останавливаться нельзя. Каждый вечер хозяин выгоняет одного-двух работяг, не сумевших три дня подряд собрать должное количество ананасов, оказавшихся в числе последних. А за воротами очередь таких же соискателей. Вот он приближается к «танцору». Тот легко, даже грациозно, выпрямляется. И открыто, скаля здоровые, ровные зубы улыбается. Это молодой индус. На его смуглом лице задорно блестят белки, глаз хозяина он нисколько не боится, беседует с ним на равных. Тому это импонирует. Это один из его лучших работников. Когда-то и он начинал вот так и был очень похож на этого парня. Потому он здесь задерживается чуть дольше обычного. Но когда он отходит, индус, озорно оглянувшись, наклеивает на коробку ананасов этикетку от жевательной резинки.
 
     Несколько кадров. Приметная коробка в числе других на тракторной тележке, в вагоне, в порту, в трюме корабля, снова порт, уже иной, поезд… и вот её вносит грузчик в супермаркет. Где, повздорив с менеджером, грубо ставит, почти бросает, на полку. Несколько верхних плодов бьются друг о друга, о крышку. Один получает заметную вмятину, видимо, был перезрелым изначально. Позже товаровед отбраковывает его и складывает с такими же, битыми, в отдельную, тоже повреждённую и грязную коробку.
 
     Следующая сцена. К магазину подъезжает большой дорогой автомобиль. Из передней пассажирской дверцы быстро появляется проворный человек и склоняется у чуть приоткрытого окна задней двери. Согласно кивнув, быстро скрывается в торговом заведении. Вот, набирая ананасы, взгляд его падает на битые плоды и он брезгливо морщится. Проходя мимо кассира он что-то произносит, кивая на полку с фруктами. Появляется рабочий и уносит злосчастную коробку.
 
     Следующий кадр. Она на помойке позади супермаркета. Картина безрадостная и удручающая…
 
     Снова тот же лимузин. На заднем сиденьи машины сидит молодой ещё мужчина с гримасой неудовольствия от «долгого» ожидания на холёном, но помятом предшествующим алкогольным возлиянием, лице. Он отдувается и облизывает пересохшие губы. Только ананасы хорошо помогают ему пережить тяжкое похмелье.
 
     Ещё череда кадров. Из остановившегося у престижной, чистенькой и солидной школы автомобиля вальяжно вылезает хорошо одетый чиновник. Он очень похож на предыдущего. Но старше. И машина старинная и покрой одежды его старомоден. Услужливый шофёр распахивает другую дверцу, откуда важно, явно подражая отцу, но пока ещё по детски карикатурно, вылезает мальчуган. Они идут к зданию. При этом папаша что-то втолковывает согласно кивающему сынку. Затем элитный ВУЗ. Хорошие одежды и нужные знакомства. Приличная работа по выпуску, загранкомандировки. Квартира, машина, дача. Перестройка, небольшая, кратковременная растерянность. Потом весьма удачная «приватизация» и снова высокооплачиваемая госслужба. Породистая жена. Один ребёнок.
 
     Наше время. Лимузин плавно подкатывает к элитному жилому дому в престижном, чопорном и подчёркнуто чистом районе. Охранник с переднего сиденья быстро выходит, осматривается, передаёт пакет услужливо выскочившему консьержу и провожает вальяжного чиновника до парадных огромных дудовых дверей. Тот скрывается в чреве подъезда, машина медленно отъезжает. Чиновник, игнорируя лифт демократично, но тяжело поднимается по мраморной лестнице. Какой-то шум заставляет его неуклюже оглянуться всем корпусом. Ничего нет, но, возвращаясь в исходное положение, он неловко ставит вялую ногу, она подворачивается и чиновник, не удержавшись, заваливается спиной на ступени, с размаха смачно ударяется. Что-то явственно хрустит. Кряхтя и отдуваясь, поддерживаемый прибежавшим на шум консьержем, добирается до своей квартиры.
 
     Снова череда кадров. Хлопочущая у его постели жена, скорая помощь, клиническая больница.  Он в палате люкс. Группа посетителей с гостинцами, явно заскочившими к нему по пути на очередную корпоративную вечеринку. Все веселы, галдят. Среди них жена, растерянно смотрящая сквозь стену и покусывывающая тонкую изящную губку. И двое, более серьёзных, нежели остальные. Они в кабинете доктора, рассматривают рентгеновские снимки. Тот неумолимо качает головой. Клиника в Швейцарии, Германии, Израиле, США. Везде та же приблизительно картина. Обычная палата. Он осунувшийся, небритый. Рядом с кроватью инвалидная коляска. Он дома, сидит понурившись.
     Жена, собирая чемодан, что-то кричит.
 
     Новая сценка. Он в маленькой чистенькой бедно обставленной комнате. Бездумный взгляд устремлён в окно. Там безрадостная хмурая осень голых безобразных деревьев. Но вот его кулаки, крупным планом, сжались и побелели от напряжения костяшки пальцев. Следующий кадр, крупным планом лицо. На глазах вялая его дряблость преображается в злую решимость.
 
     В сумерках к супермаркету приближается мусоровоз. В это время во дворе позади в контейнере копаются несколько человек. Один из них извлекает ту самую коробку с фруктами, радуется. Кто-то показывает ему поднятый над сжатым кулаком большой палец. Едва они уходят, заслышав машину, въезжает мусоровоз. Чуть позже ананасы красуются на столе небольшого домика в рабочей окраине. Тут чистенько, уютно. Снуют весёлые, проказливые дети. Из открытого окна слышно жужжание пчёл в садике. Ананасам рады все. И дети, и взрослые, и насекомые – пчела-разведчик деловито ползает по верхнему сочному зрелому куску. Вбегает мальчуган и хватает его, пчела улетает, обидчиво жужжа.
 
     Заключительный rадр. Вид из того же окна, только на весеннюю улицу. Деревья оделись свежей листвой. По дорожке среди зеленеющих стриженных кустарников быстро идёт, резво обходя сырые ещё кое-где места девушка. Она одета небогато, но опрятно и со вкусом. Вот она останавливается и оборачивается. Её задорное, с широко распахнутыми, лучистыми как само солнце и доверчивыми серыми глазами  личико светится счастьем, она кому-то, там, наверху,  улыбается, что-то кричит и машет правой ладошкой. В левой зажат букетик ландышей, куда она тут же зарывает свой миленький веснушчатый носик. Затем так же стремительно поворачивается и летит дальше. Камера как бы отъезжает и сначала улица становится видна общим планом, потом появляется переплёт окна, затем стоящий у него человек и, наконец, вся прежняя комната. Прежняя ли?  Да и тот ли это человек, что весело машет девушке внизу? Он в старом, но аккуратно отглаженном, опрятном спортивном костюме. Поджар и наполнен несомненной скрытой силой. Свободен в движениях и явно  уверен в себе.
     Он легко отходит от окна пружинистой походкой, что-то мурлыкая себе под нос. Это он! Только разительно переменившийся. Да и комната уже не светится унылой казённой безнадёжностью. На пустом ранее, с сиротливой вазочкой с неумелой икебаной, столике теперь разместился компьютер в рабочем беспорядке. На экране какие-то таблицы и диаграммы. Рядом с монитором, гармонично дополняя натюрморт, стоит та самая вазочка. Но украшенная ленточками и с искусной уже икебаной. Теперь она не производит уже удручающего впечатления. По-армейски строго заправленная кровать служит дополнительным столом. Там разложены бумаги, газеты и несколько книг. Сиротливо притулившееся в углу инвалидное кресло тоже не пустует. На спинке висит отутюженный костюм, на сиденье поднос с вымытыми тарелками, чашками, заварочным чайником.

© Сергей Трунов
© www.raduga.cc